Ночь была влажной, и дождь шуршал по целлофановым чехлам велосипедов у подъезда. Через щель дверей доносился запах горячего кофе из круглосуточного магазина, а поблизости стучали молотки со стройки, где желтые фонари отбрасывали длинные тени на грязный тротуар. Пассажиры трамвая на вокзале ещё пересекали город, и в этом низком гуле казалось, что всё стоит на паузе; воздух холодил лицо, а лампы на лестничной клетке мигали, как будто кто-то считал секунды до чего-то важного. Тишина давила, как свинцовое одеяло, и каждый звук — скрип двери, шорох пакета — становился безумно громким.
Он вернулся быстрее, чем сам ожидал: рюкзак казался легче, но руки чуть дрожали от азарта и холода. Двор был уже другим — фонари горели ярче, и стройка казалась ближе, её скрежет усиливал ночную птицу гудения. В подъезде стоял тот же запах кофе и хозяйственного мыла, но теперь рядом с ним прозвучал новый звук — шаги, проламывающие привычную тишину. «Я вернулся», — сказал он, входя в подъезд, и в ответ послышалось: «Что, так и не ушёл?» — скептически спросил сосед на пороге. «Я подумал… нужно вызвать полицию», — проговорил он, голос его был ровным, но в ночном воздухе слышалась дрожь. «Зачем?», — снова спросил рабочий, но в его голосе уже дрожала заинтересованность. «Потому что я видел синяки», — ответил Иван, и это простое признание распахнуло дверь в цепочку событий.
