Судебный зал опутала напряжённая тишина, словно тяжелое свинцовое одеяло, подавляющее каждое движение и вздох. Вечерний свет, проникающий сквозь узкие окна, отбрасывал длинные тени на холодные деревянные скамьи, где восседали свидетели, судьи и зрители. Запах сырой бумаги, пыли и старого дерева смешивался с едва уловимым ароматом пота — нервозность витала в воздухе, будто приближавшаяся буря. Стук часов на стене казался громким эхом, подчеркивая каждую секунду, выдавливая напряжение из самой атмосферы. Справа в зале слышался приглушённый шёпот — обсуждения происходящего, тревожные взгляды и скрытые судороги.
Когда последние слова Александра эхом отозвались в выставленном зале суда, напряжение достигло невыносимой высоты. Все присутствующие, от судей до зрителей, словно замерли, не в силах дышать. Пот струился по лицам, а холод пробегал по телу, заставляя мышцы дрожать. Молчание было гнетущим, разбавленным лишь прерывистым дыханием адвоката. Александру казалось, что время замедляется — каждый взгляд, каждая минута растягивались в бесконечность. «Почему он молчит так долго?», — думали все, пытаясь предугадать ход событий. Затем, с неожиданной решимостью, он начал говорить, и голос его был тихим, но твердым.
