Был пасмурный, тёмный вечер в конце ноября. Ветер сквозил между недостроенными зданиями приюта, поднимая в воздух хрупкие листья, которые шуршали под ногами. Вокруг стояла затхлая сырость, смешанная с резким запахом краски и влажной земли. Свет ламп внутри старого здания бросал мутные блики на облупленные стены, создавая ощущение заброшенности и забвения. Холод проникал под одежду, заставляя дрожать и сжаться в комок, но внутри приюта царила напряжённая тишина, нарушаемая только гулким эхом детских голосов.
В одном из небольших залов стояла женщина лет тридцати пяти. Свет её глаз тускло отражался в тусклом свете, а на лице читалось напряжение и усталость. Её волосы были спутаны, а одежда — простая и поношенная, словно она давно не меняла ни платье, ни мысли. Это была Марина — мать, пришедшая за ребёнком, которого забрала сюда несколько месяцев назад после тяжелых событий в их жизни. Она сжала в руках ветхое свидетельство о рождении, смотря на дверь, за которой слышался детский смех. В её сердце бушевал шторм надежды и страха — она боялась, что всё не так просто, как казалось внешне.
Её взгляд скользнул по комнате, останавливаясь на каждом ребёнке. Среди них были дети разного возраста, и каждый из них казался как-то особенным, но в их глазах отражалась та же неизвестность, которая живёт в ней самой. «Может, мой сын здесь? Или кто-то другой?» — задавала она себе вопрос, пытаясь успокоить учащённое дыхание и дрожь в теле. В этот момент к ней приблизилась воспитательница, женщина среднего возраста с добрыми, но усталыми глазами.
«Вы пришли за Серёжей?» — тихо спросила она. Марина кивнула, чувствуя, как внутри поднимается тревога. «Только… вы должны знать, что что-то не так», — прошептала воспитательница, глядя куда-то за спину Марины. Женщина обернулась и увидела…
Воспитательница махнула рукой на группу детей в углу зала, и Марина почувствовала, как сердце замирает в груди. Она подошла ближе, наблюдая, как маленький мальчик с огромными карими глазами и белой футболкой держит в руках старенькую игрушку. Его лицо было знакомо, но одновременно неуловимо чуждо. «Это… не может быть, — прошептала Марина, — он слишком мал. Но эти глаза…»
«Это Серёжа,» — подтвердила воспитательница, — «Только он сказал, что его зовут иначе… Матвей.»
«Матвей? Но это совпадение… или ошибка?» — спросила Марина, оглядывая остальных детей с растущим беспокойством. Внезапно к ним подошла женщина в мятой куртке — одна из волонтёрок приюта. «Я знаю, кому он на самом деле принадлежит,» — сказала она напряжённо. «Этот ребёнок — сын вашей бывшей подруги, которую вы считали погибшей после трагедии на вокзале.»
Внезапное чувство паники и неверия охватило Марину. «Как это возможно? Я ведь сама оставила его… или думала, что…» Ее голос дрожал. «Я никогда не думала, что она сможет отдать ребёнка сюда, и это значит…»
«Да,» — сказала волонтёр с грустью, — «Ваш сын был подменён, и теперь он здесь, под именем Матвей. Мы только что выяснили, что несколько детей были перепутаны. Это жуткая тайна приюта, которую никто не хотел признавать.»
Марина смотрела на мальчика, который уже заметил её взгляд и не понимал, что происходит. Его лицо озарилось надеждой и страхом. «Я не знаю, что теперь делать,» — её голос был почти шёпотом, — «Но я должна вернуть его… вернуть справедливость.»
Воспитательница взяла Мариныну руку. «Мы поможем вам в этом. Никто не должен потерять своего ребёнка, и мы сделаем все, чтобы правда вышла наружу.»
В это мгновение в комнате воцарилась гнетущая тишина, и каждый понимал, что началась история, которую невозможно забыть. Мать и сын встретились глазами, и всё вокруг перестало существовать — только они и правда, которую им предстоит раскрыть. Что случится дальше — читайте на нашем сайте.
